Актер Павел Харланчук — о съемках в сериале «По следу зверя», последствиях Чернобыля, злодеях в кино и комплексе вины у жителей современной Германии.
Играть Гитлера страшно, признается актер Павел Харланчук, но отказываться от отрицательных ролей он считает странным. В его фильмографии самые разные персонажи: от немецкого офицера до советского агента. Новая работа Харланчука — шпионский боевик «По следу зверя», премьера которого состоится 9 мая на РЕН ТВ сразу после парада Победы. Сюжет разворачивается накануне одного из ключевых сражений Великой Отечественной войны: после поражения в Сталинградской битве немецкое командование пытается взять реванш на Курской дуге, а советские спецслужбы делают всё, чтобы сорвать планы нацистов. Почему актеру особенно интересны шпионские истории, кто «чистит карму» в кино и что подтолкнуло его к усыновлению детей — Павел Харланчук рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям».
«Все военные фильмы — о проверке человека в экстремальных ситуациях».
— Шпионский детектив «По следу зверя» вдохновлен воспоминаниями маршала Жукова о донесениях разведки, которая предупреждала о наступлении немцев на Курск в 1943 году. Как создатели сериала подошли к сочетанию исторической правды и художественной интерпретации этих событий?
— Мы не ставили задачу досконально воссоздать операцию — это просто невозможно, когда речь идет о разведке. Всё, что они делали, — под грифом «Секретно». В сериале собирательный образ, вдохновленный воспоминаниями маршала Жукова, о которых мне рассказал режиссер Петр Амелин. Но повествование без подтвержденных деталей. Цель кино — заинтересовать. Хочется думать, что среди наших зрителей найдутся любители истории, которые обратятся к материалам о сражениях на Курской дуге, об операциях на восточном фронте.
— Ваш герой Сергей Скорин, с одной стороны, был разведчиком Абвера, а с другой — сотрудником НКВД. Чем вы оправдывали его поступки?
— Все-таки мой герой Сергей Скорин работал на одну сторону. Это сложная история, тем и интересна. Из-за несправедливого ареста отца родные братья Сергей и Андрей стали врагами. Обстоятельства мешали им поговорить по душам. Да, Сергей был завербован немцами, но на самом деле служил другим идеалам.
Зрители будут задаваться вопросами: почему он жил под другим именем, говорил на немецком языке? Да и брат не находит оправдания. Для меня это тоже было исследование. Что происходит с человеком, когда он выдает себя за другого? Когда нельзя расслабиться и один промах может привести к провалу операции.
— Какое качество героя вас впечатлило?
— Он двойной агент — суперпрофессионал. В совершенстве знает язык, знает поведение и манеры работы разведшколы абвера и так далее. Даже во сне он не имеет права говорить, чтобы не выдать свое происхождение. Поэтому меня заинтересовал этот человек, который постоянно находится в экстремальных ситуациях. Вообще все военные фильмы — о проверке человека в экстремальных ситуациях.
Для меня мой герой — человек самой высокой пробы. Он забывает про себя, родных во имя высших целей. У таких людей очень мощная идея. Если поговорить с настоящим разведчиком, в первую очередь он думает о той задаче, которая перед ним поставлена, а потом уже о каких-то глобальных вещах. И сейчас ведь есть такие ребята, которые ставят Родину выше, чем личное. Это достойно только уважения и восхищения.
— В голливудских фильмах герой в одиночку спасает мир. А в российском кино — персонажи не действуют в одиночку. Почему коллективное преобладает в нашем сознании?
— Американский кинематограф прекрасен, но модель спасения мира в одиночку приближает его к сказке. Люди любят сказочных персонажей. Наше кино все-таки про личность, про внутренний подвиг, про служение. Да, может быть, оно более прозаично, но о настоящей жизни.
Вообще я не могу принять в искусстве соревновательность: «мы снимем лучше, чем американцы» или «Голливуд бесспорно сильнее всех в мире». Для меня такие сравнения не существуют.
— Поиграть в шпионов взрослому мужчине интересно?
— Конечно, взрослый мужчина — это подросший ребенок. Представляете, когда так натуралистично, с настоящим оружием в руках можно поиграть в разведчиков и шпионов. С одной стороны, это классно и больше похоже на мужскую работу. А с другой, присядешь с кем-нибудь поговорить и понимаешь: мы-то играем в войну, а люди по-настоящему Родину защищали. И смотришь на всё другими глазами. Поэтому, когда мы снимаемся в военных драмах, хочется, чтобы зрители посмотрели и ничего подобного в их жизни не повторилось.
— Сериал насыщен экшеном: перестрелки, взрывы, драки. Вы сами исполняли трюки или прибегли к помощи каскадеров?
— Конечно, если на мотоцикле падать, это исполняют каскадеры. Ну, а остальное сам.
— Одна из героинь — поисковая собака, она помогает найти мины, схроны с оружием. Говорят, переиграть животное и ребенка невозможно. А вы пытались?
— А чего их стараться переигрывать. Мне нравится сниматься с животными. У нас в сериале работала шикарная бордер-колли. Она очень старательно выполняла задачи, поставленные режиссером. А как вальс танцевала — не все актеры смогут. Так что у нее было чему поучиться.
«Я видел — немцы чувствуют свою вину».
— На РЕН ТВ также вышел «СМЕРШ 4», где вы играете майора Абвера Маркуса Шульца. Не все артисты соглашаются изображать фашистов. Почему вам был интересен этот персонаж?
— Не могу понять актеров, которые отказываются играть отрицательные роли. У всех разные причины для отказа. Кто-то карму чистит, кто-то не хочет в это ввязываться, кто-то хочет быть хорошим. Понимаю, страшно играть Гитлера. Но если посыл фильма правильный, то актер должен убедить зрителя, и так, чтобы поверили, что это не карикатурный исторический персонаж, а невероятная сила, которая свела с ума нацию. Немцы гордились великими творцами — Гете, Кантом, Шиллером, Бахом, и вдруг все стали маршировать под его дудку. Значит, человек умел воздействовать на умы миллионов. Странно отказываться от отрицательных персонажей, когда есть возможность быть убедительным в этой роли.
— Ваша первая роль была в фильме «Бабий Яр». Картина белорусско-германская о чудовищном преступлении нацистов в первые дни Великой Отечественной. С каким отношением к материалу работали иностранцы на площадке?
— Давно это было. Режиссер — американец Джефф Кэнью. Я тогда еще был студентом первого курса. Играл немецкого солдата. Это был шок для моего мозга. Мне пришлось выучить текст на немецком. До сих пор его знаю. Моим партнером был Михаэль Деген. Кроме него в картине снималось еще несколько артистов из Германии. Возможно, кто-то из них через свое искусство хотел искупить вину своих предков перед СССР.
На тот момент было заметно, что у немцев очень серьезное покаяние. Большой плюс для нации, которая в свое время признала ошибку. Они много лет выплачивали репарации.
В детстве я по чернобыльской программе много ездил в Германию с детским театром. И там тоже видел — немцы чувствуют свою вину. Не все же там идиоты. Хотя остаются до сих пор те, кто верит в фашизм. Я могу сказать, и на территории бывшего СССР есть поклонники этой идеи. В России и в Беларуси тоже. Но они прячутся.
«В нашей семье все, кроме брата, получили свою дозу облучения».
— Во время аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году вы жили в Белоруссии. Эта республика попала в зону заражения. Вы помните последствия катастрофы?
— Да, я жил в Гомеле. Это случилось 26 апреля. А 1 мая люди вышли на демонстрацию, и ни одного слова о том, что это опасно ни в газетах, ни по телевидению не было. Потом уже сказали.
В нашей семье все, кроме брата, получили свою дозу облучения. Ему досталось меньше других. Он 26 апреля провел в подвале гаража, возился с мопедом. А мы после пили калия йодид, который оказался небезопасным. Нам стали в воду добавлять йод. Еще сидели перед телевизором, когда Аллан Чумак выступал со своими сеансами.
— Заряжали трехлитровые банки с водой?
— Ну, конечно. Родители верили, что Чумак поможет. Всё это было. А после аварии появилась такая гуманитарная программа — «Дети Чернобыля». Это делалось для оздоровления и восстановления. Семьи из Италии, Германии, Франции принимали у себя белорусских детей. У меня появилось много друзей. Кроме этого, в рамках культурного обмена с детским театром, в постановках которого я участвовал, мы объехали Европу. Мне повезло повидать мир.
— По второму диплому вы режиссер. Нет ли желания что-то поставить самому?
— Да, я еще и режиссер, но давно этим не занимался, хотя задумываюсь. В репертуарный театр не рвусь, мне есть что предложить антрепренерам. Когда говорят «антреприза», представляют нечто с шутками ниже пояса, сыгранное на трех стульях. Но мне есть что возразить на это. Я вижу желание антрепренеров повысить уровень драматургии для своих постановок. Думаю, режиссурой займусь попозже. Пока надо поработать, у меня обязательства перед детьми, а их у меня пятеро.
«Мы расстались с благодарностью друг к другу».
— Ваша мама преподавала в школе для детей-сирот. Вы любили ходить к ней на работу?
— Очень. Там были интересные дети. Я мог целыми днями сидеть с ними. Мне нравилось, как там кормили. На металлической вытянутой тарелке подавали пюре с отварной рыбой и соленым огурцом.
У меня там были друзья. Я задавал вопросы: как и почему так бывает? Мне объясняли, что это дети, которые растут без родителей. Но не все. У некоторых они были, например, мамы-алкоголички. Со многими из тех ребят я до сих пор поддерживаю отношения.
— Не потому ли, что вам хотелось помочь своим друзьям, повзрослев, вы взяли в свою семью двух малышей из детдома?
— Вполне возможно что-то запало в душу. В Беларуси была кампания — по телевизору предлагали забирать ребят из детдомов. И мы с будущей супругой Аней сошлись на желании это сделать. Этот порыв был не жалостью к детям — нам хотелось кому-то из них стать папой и мамой.
— Достойно уважения. На это не каждый осмелится. Тогда почему же вы расстались с женой? Ведь в браке у вас появилось трое родных и двое приемных детей?
— Мы расстались с благодарностью друг к другу, с уважением, не без грусти, но так получилось. Официальная причина — из-за утраты чувств. Никто никому не изменял и ни к кому не уходил. Анализируя, пришел к выводу, что мы просто много на себя взвалили.
— Не справились?
— Перестали заниматься друг другом. Вот так, наверное. Но по сей день мы постоянно на связи. У нас общие дети. Много общих забот. Мы нормально общаемся. И со всеми детьми я поддерживаю отношения. Трое уже совершеннолетние. Адель учится в Школе-студии МХАТ на курсе у Евгения Писарева и Евгении Дмитриевой. На недавнем конкурсе СТД РФ «Первые» среди учащихся театральных вузов она победила в номинации «Музыкальные пародии». Прислала мне видео, где взяла первое место. Ивона заканчивает колледж в Минске. Будет специалистом в области косметологии.
Филипп хочет заняться бизнесом. Оливия занимается в театральной студии и хип-хопом, немного уже снимается и осваивает ИИ. С младшей Паулиной мы ездили на отдых и скоро снова планируем. Чувствую нехватку физического контакта с детьми. Но душевная, духовная и эмоциональная связь у нас не прерывается. Я горжусь своими детьми и очень всех люблю.
— 9 Мая великий праздник — День Победы. Как вы его отмечаете? Чьи подвиги остаются для вас символом Победы?
— 9 Мая я вспоминаю о своем деде, в честь которого меня назвали. Гвардии майор Павел Васильевич Рогаль дошел до Берлина. В День Победы я мечтаю о самом главном — о мире. А еще смотрю «Отца солдата» Резо Чхеидзе — картину, которую ценю за человеческую историю и невероятного исполнителя главной роли Серго Закариадзе.
Узнать больше по темеБелоруссия: союзник России в Восточной ЕвропеБелоруссия — государство в Восточной Европе, занимающее важное геополитическое положение между Россией, Польшей, Литвой, Латвией и Украиной. Несмотря на свою небольшую территорию, страна играет значительную роль в международной политике и экономике региона. В этом материале разбираем главное о союзной РФ республике.Читать дальше